Время бесконечно, оно ускользает словно дуновение легчайшего из ветров, переливается перламутром серебра, звенит хрустальной чистотой. Время - величайший ресурс, дар и проклятие. Оно постоянно ускоряется и этим порождает сжатие всего пространства. Расстояние от любого из желаний до исполнения, от пункта до пункта стремительно сокращается, время превращается лишь в карту возможностей, в обозримое и планируемое. Будущее будто должно наступать мгновенно, здесь и сейчас, а мир становиться более подручным. Но это иллюзия. В потоке и гонке за видимыми привилегиями теряется искомый смысл, постичь который можно лишь погрузившись в себя самого, заглянув внутрь тишины.

Десять художников, как десять маленьких негритят одной детской считалки, прибывают на удалённую от городских шорохов прибрежную территорию в поисках приключений, поселяются в сокрытой от посторонних глаз резиденции, погружаясь в тотальное уединение. Прогуливаясь по песчаной местности и соблюдая особый режим безмолвия, они прокладывают точечные маршруты в разных техниках и жанрах через остановки: видео-эссе (Dariella, Рыблова), графика (Воронцова, Гришечкина, Корякина, Спечинская), диджитал (Боглай), живопись (Филаретова), объект (Бранши, Колесникова, Рыблова, Спечинская), текстиль (Dariella). Их искусство самобытно и разнообразно, оно наполнено образами невероятных существ, будто высеченных из суровых прибрежных каменных пород, фантастических пейзажей звенящего горизонта, надвигающихся стихий, вдруг сгущающихся сил. Мифические химеры и сирены, древнеримские атлеты и попсовые бодибилдеры, криповые красотки и обезличенные персонажи составляют авторские бестиарии, сюжеты и события которых разворачиваются во вневременном поле. Происходящие с ними метаморфозы, алхимические перевоплощения есть не что иное, как стремление самих авторов к саморефлексии, внутренней трансформации и сопротивлению традиционным техническим, часто формальным, приёмам в искусстве, сложившимся практикам и медиумам. Подобное отрицание приводит к возвращению к истокам, обращению к кропотливому ручному труду, направленному на буквальное прочувствование исходного материала привычной плоскости будь то печатной графики, живописной поверхности холста или керамической скульптуры. Здесь досконально выстроенный мир фантазий художника, лишённый права на ошибку, обнажает свою иллюзорность. Стилистическая узнаваемость, повторяемость некоторых мотивов соседствуют с беззащитно-детским языком высказывания, особой нелогичностью, в которой прорастают дополнительные смыслы. Неведомые, сказочные герои, - не то херувимы и иные вспыхивающие небесные силы, не то диковинные цветы, - являются скрытыми посланиями между горним и дольним мирами. Эти символы часто переданы на поэтическом языке, не поддающемся расшифровке, на стыке абстрактного и объектного начал. Как на страницах древних легенд и сказаний о царстве покоя и красоты.

Куратор

Анна Якубова