В тот день, как всегда, не переставая мела пурга. Мы с час блуждали в тундре. Мело со всех сторон, и я стал забывать, где верх, а где низ. Снег забивает глаза и рот. Трудно дышать, словно тонешь. За поземкой не видно границы между небом и землей. Земля – словно море. Мы проезжали заброшенные города сталинской архитектуры. Они стояли белые, пустые, чистые, как кости в поле, выбеленные ветром. Особенность этой пустоты в том, что ее невозможно нарушить, заполонить. Ты отсутствуешь. Ты сам становишься всем, что тебя окружает: ручьем, рекой, огнем в печке, многими километрами болот и одиноким человеком, спящим на нарах. Когда закончилась пурга я вышел пройтись. Тундра была отшлифована ветром. Идеально ровная, идеально белая, и мне было неловко, что я оставляю следы на ней.